М-Журнал представляет фотовыставку Александра Чекменёва, который больше десятилетия спускается в «самокопки» — нелегальные шахты угольного региона Украины. Результат этого труда — книга “Донбасс”, погружающая нас в самое сердце угольного бассейна и открывающая его душу — горькую, шальную, потерянную… Обьясняет ли нам эти фотографии всё происходящее сегодня на востоке Украины? – Безусловно: унижение человека и человеческое достоинство; социальная несправедливость и ожидание счастья; коррупция власти и гражданский протест – логика войны и мира.

 

На фоне общей повальной безработицы и колоссальных годичных задолженностей по заработной плате на угольных предприятиях, “шахты-самокопки” были основным источником доходов в многочисленных шахтерских поселках на Донбассе.

Зачастую вокруг нелегальной стихийной добычи угля также стихийно формировалась инфраструктура мелкого предпринимательства: в соседних лесопосадках рубили лес для крепежа лавы, переносчики и грузчики, кто на плечах, кто на тележках, доставляли крепи к шахте. Из соседних домов приносили горячие обеды, пирожки, чай и крепкие напитки.

Если свадьба или похороны – сбрасываются вскладчину всем коллективом. Если большие прраздники, как то Пасха, Рождество или дни рождения – отмечают всей бригадой – в такие дни работа останавливается. Именинник или именинники выставляют до десяти бутыльков самогона, а еду – кто что принесет. Тут же варят кулеш или плов. Сильно “наотмечавшихся” зимой развозят на санках или приводят домой, никого не бросают. Есть такое понятие как “шахтерская сцепка”. Это когда в советские времена шахтеры, обмыв получку, всей бригадой брались за руки, сцеплялись локтями и разводили всех по домам. Милиция в таких случаях не то что “шахтерскую сцепку” не могла разорвать, но и близко подойти не решалась.

“Зачем все это снимать?” – спрашивали меня на Донбассе. Я отвечал, что снимаю то, чего скоро не будет, потому что этого не должно быть – хотя бы потому, что так жить нельзя. А некоторые и не выживали. Так в очередную поездку на “самокопки” я узнал, что покончил жизнь самоубийством восемнадцатилетний паренек, которого я снимал и с которым общался не один день. А в Луганске перед зданием облисполкома, во время голодовки, совершил самосожжение доведенный до отчаяния шахтер – спасти его так и не удалось…

Для просмотра фотографий используйте кнопку “fullscreen”

© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев

 

Александр Чекменёв (фотографии и текст)

“Уголь Чекменёва” — это зябкое, бездушное слово — «сырье». Его уголь — это «порода Донбасса”, когда его добыча означает лишь борьбу за выживание, часто гибель, а в лучшем случае — скудный доход плененных им тружеников. Приобрести книгу

Расскажите об этом в социальных сетях: