22 марта в 18:55 по московскому времени, как зафиксировала камера, начался штурм.

Когда было невозможно фотографировать ночью, я просто слушал рассказы солдат и офицеров, пробираясь в кромешной тьме от костра к костру вдоль периметра военной базы в Бельбеке. Костры поддерживались не дровами и ветками, а воинским имуществом — чаще всего деревянными тумбочками из казарм — от них было больше тепла и можно было быстро согреться. Я уже давно понял, что если хорошая фотография —  это вовремя увиденная история, то хорошая история — это вовремя услышанный рассказ:

— Эх, мужики, я могу рассказать вам свою историю, — предложил капитан Андрей Н., командир эксплуатационно-технической роты аэродрома в Бельбеке, — Вот только давайте подбросим еще одну тумбочку в огонь.
— Может выпить чего еще покрепче?, — спросил командира рядом сидевший солдат
— Да достало «уже по-крепче», боец, притащи лучше кефира, — ответил командир.
— Нет кефира, командир, утром весь выпили, — ответил солдат.
— Ладно, я вам без кефира скажу: был я офицером Советской Армии, потом стал офицером армии Украины, а сейчас я — бандеровец и фашист. Блестящая карьера офицера!

Родился я в Челябинской области, русский, из потомственной семьи офицеров, мой прадед служил, дед воевал и я уже больше 25 лет в армии, а эти чмошники вокруг: казачье пьяное, дебилы самообороны, называют меня «бандеровцем»  и вслед плюют, когда мимо них прохожу. Офигеть, не правда ли? Я служу 23 года на этой базе. Меня все местное население знает в лицо. Каждая собака. И вот в нашей деревне Любимовка (место дислокации базы), вдруг, вместо любви все стали ненавидеть друг друга. За двадцать  дней, что я сижу здесь в осаде, мир вокруг как перевернулся. Любовь превратилась в ненависть.

Боец не стал ломать всю тумбочку с инвентарным номером воинской части, как мне казалось было бы логичным, он лишь оторвал дверцу, после чего тумбочку положил в огонь вниз той стороной, где была дверца. Удивительно, тумбочка «заработала как печка» и стало гораздо теплее. «Солдатская смекалка», — улыбнувшись сказал мне солдат.

— Это моя вторая осада или оборона нашей военной базы, называйте как хотите, ирония судьбы — продолжал капитан Андрей, — В начале августа 1991 я прибыл сюда молодым лейтенантом и сразу был назначен на должность заместителя командира роты. Задача роты — подготовить взлетную полосу для самолетов. Чистить до блеска, камушки убирать, траву выкашивать. Не один истребитель не взлетит пока мы всю эту процедуру не выполним. Потом сдаем «взлетку» командиру и он отдает приказ «поехали!»

На 19 августа 1991 года были назначены полеты. Мы с бойцами уже в 5 утра всю «взлетку» очистили и проверили. Стоим. Ждем командира. И, вдруг, откуда не возьмись БМДРки с морской пехотой на броне. Въезжают прямо на взлетную полосу, куски грязи с колес так и сыплются вокруг. Встали поперек взлетной полосы. Морпехи попадали с брони на землю, стволы выставили во все стороны и как будто бы замерли. Я очумел даже. Потом разозлился — всю «взлетку» грязью испачкали! Ищу глазами главного, вижу полковник здоровый такой, на шифоньер похожий, бегу к нему. Честь, представляюсь, все по уставу: «Товарищ полковник»,- говорю ему, — Что за х**я такая, мы только что взлетную полосу приготовили для истребителей!» А он мне отвечает: «Ты кто такой, сынок, ё* твою мать, чтобы указывать где морпехам ездить? Кругом марш и беги к своему командиру, он тебе все расскажет!»

Ну, я в свой «трактор» — адская машина на реактивной тяге для чистки «взлетки», и вперед прямо в штаб. Захожу, а там командира и близко не видно: одни генералы в лампасах со своими халеными адьютантами, а я, б**дь, весь грязный и керосином от меня за версту несет.  К генералу не осмелился подойти, подхожу к адьютанту, спрашиваю, что происходит то? Он глянул на меня, весь так  поморщился брезгливо и отвечает: «Не твоего ума дело, лейтенант!»

Это был путч, мужики. ГКЧП и «Лебединое озеро». Короче — балет. Правда не долгий, не то что сейчас — уже 23 дня стоим и ничего не знаем. Тогда быстро выяснилось, что из Москвы вылетел генерал Руцкой на военном самолете к нам на базу. Спасать Горбачева, задержанного в Фаросе. ГКЧП военным поставили задачу — перекрыть аэродром чтобы Руцкой не мог приземлиться. Так и появились морские пехотинцы на моей взлетной полосе. А из Фороса, только на машине, Горбачев тоже должен был прибыть к нам, сесть в самолет к Руцкому и отправиться в Москву. Спасать государство и Родину. Горби мы не могли не пустить, он президентом был все-таки, но его надо было как-то изолировать. Вот командование и решило разместить его в «гостевой домик», там он и отдыхал в ожидании следующего рейса…

— Да-да, знаю я этот домик, — сказал офицер, который вместе с нами грелся у костра, — Я в этом домике повариху трахал. Но, однажды, нас там застукал наряд. Командир приказал, чтобы я больше так не делал потому, что «на этой кровати сам Горбачев спал, а ты там блядство развел».

— Не только ты один разводил там блядство, капитан, — заметил Андрей Н, — Для многих офицеров это было «уютное гнездышко». Вот только Горби не повезло. Хотя, на самом деле, что называть блядством? Может быть он и был единственной блядью, которая спала на этой кровати?… Эй, боец, принеси-ка еще одну тумбочку из казармы, а я пока мужикам расскажу как давал присягу на верность украинского народу.

Одно хочу сказать, что после развала Союза примерно полгода мы оставались офицерами Советской армии. Никто нас не трогал, не называл москалями или хохлами. Служили как обычно. А сейчас, уже на следующий день после захвата аэродрома «кузнечиками» (прозвище российских солдат без знаков принадлежности к государству) я стал лютым бандеровцем. Что случилось с людьми? Я просто не понимаю. Наш бывший командир, который меня убеждал принять присягу Украине, три дня убеждал, говорил, что мы братские народы, что мы все, хохлы и русские в одной армии служили и служить будем. Теперь, этот командир, пенсионер уже, живет на соседней улице, знает меня 23 года, но сейчас стоит за забором базы и кричит мне в лицо, что я — бандеровец и меня надо бы расстрелять как врага России и национал предателя! Представляешь? Мой командир, который убедил меня, русского, пойти служить в украинскую армию, говорит мне такую х**ню! Я — человек военный, если у меня нет определенности, я теряю уверенность. В России я теперь «предатель», в Украине — скоро буду «дезертиром». И в том, и в другом случае — по мне тюрьма плачет. Почему? Ну, разве это не блядство?

— А не блядством было крикнуть русским «кузнечикам», что «за нами Америка?»..,  когда они аэродром штурмовали, — усмехнулся офицер, стоявший рядом.

— Блядство-блядство, — подтвердил Андрей Н, — Чистой воды блядство. Это наш замполит с дуру Америку с Москвой перепутал. Я почти уверен, что когда «кузнечики» нас опять штурмовать будут, тогда мы все дружно, украинцы и русские, набьем замполиту морду. За все. За Америку и за Москву на всякий случай.

История ли это или просто фарс, но по какой-то иронии судьбы путч 1991 года начался штурмом военной базы в Бельбеке, чтобы ограничить права президента СССР, а в 2014 году закончился там же и подобным штурмом, но уже подтверждая неограниченные полномочия президента России.

 

Олег Климов (текст, фото)
Александр Аксаков (фото)

Другие материалы «Украинский кризис» в М-Журнале

Расскажите об этом в социальных сетях: