В 1995 я впервые попал в Париж. На второй или третий день своего пребывания там меня пригласили на фотовыставку театрального фотографа. Его  фамилия не была мне знакома, но профессиональное  любопытство оказалось сильнее. Довольно быстро прошелся по залу. Работы особо не впечатлили  и я уже собрался было уходить. Перед уходом решил подойти к столу с напитками, где стояла основная часть зрителей. Как оказалось, подошел не напрасно. Среди незнакомых мне лиц увидел  своего давнего коллегу. Это был Георгий Пинхасов. Радостно поздоровался, стал  расспрашивать  его  о жизни в Париж. Но вместо ответов вдруг услышал вопрос:  “А ты не узнаешь этого фотографа ?” –  и указал мне на пожилого человека в глубине полупустого зала. Я внимательно пытался разглядеть  этого незнакомца, беседующего  с  женщиной, но  понять, кто это, не мог. “Ты действительно не узнаешь его?” – переспросил меня Пинхасов и, выдержав паузу, выдохнул: “Да это же  Анри-Картье  Брессон!..”

Первое, что подумалось мне: “Это явный розыгрыш”. Этого просто не может быть, чтобы вот так запросто стоял в этом  зале сам  великий  Брессон…  Но Георгий вполне серьезно  продолжил: “Да, это он. Пришел на выставку своего коллеги по «Магнуму». А женщина, с которой он беседует, его жена Мартина Франк“.

До сих пор помню охватившее в тот момент меня волнение  и желание немедленно подойти и познакомиться со своим кумиром. Стал просить Георгия познакомить  меня с  Брессоном. Но в ответ услышал категоричное “нет”. Пинхасов попытался  было успокоить  успокоить  меня: “Ты пойми, не принято здесь вот так запросто  знакомиться. Вот буквально полчаса назад тут один молодой фотограф попытался подойти к Брессону и сфотографировать его, но еле успел увернуться от удара по спине увесистой   тростью мэтра. Видишь, никто к ним не подходит сейчас”.

Доводы Пинхасова  меня не убедили. Я понимал, что не прощу себе никогда  эту упущенную возможность поздороваться  с  человеком, на работах которого учился и учусь до сих пор. И я решительно направился к  ним. Все дальнейшее помнится как в тумане. Я подошел, поздоровался  по-английски, поскольку французского не знал. Брессон, крупного телосложения и гораздо выше меня даже не услышал приветствия. Я же, глядя на него снизу вверх, снова заговорил на своем ломаном английском про то, что приехал из  Казани. И снова в ответ ничего.

Тогда я  обратился к Мартине Франк. Стал  говорить  ей  про Казань, где  Анри-Картье Брессона очень хорошо знают и любят. Услышав слова про любовь, она  обратилась к мужу, чтобы он  обратил на меня внимание. И Брессон  стал выслушивать мой сбивчивый рассказ о том, что  где-то в далекой Казани его знают и ценят, считают  своим учителем! Моего  запаса английских слов, увы, хватило не на много. Но, главное, Брессон  понял мою искренность и восхищение. Он пытался о чем-то спрашивать меня, улыбался. Но мое  волнение и  не самое лучшее знание английского мешали многое понять .А далее случилось и вовсе невероятное для меня. Брессон  приобнял меня за плечи и подвел к стоящим недалеко  от нас фотографам. “Вот, хочу  вам представить  хорошего фотографа из России,” – произнес он. И стал  знакомить меня.

Из названных мне имен я запомнил  только красивое имя Сара Мун. А вот имя директора  парижского Дома фотографии не запомнил.

Ошарашенный  нежданным общением, я вернулся к столику, где  еще стоял Георгий. Он явно был  удивлен . “Старик, как же тебе удалось так пообщаться с самим  Брессоном? Это просто удивительно!”- недоумевал  Пинхасов.  Я же в ответ только счастливо улыбался, а потом, словно спохватившись, стал просить Георгия, чтоб он сфотографировал меня на фоне  Великого Учителя. В ответ снова прозвучало: “Нет, извини, не могу. Здесь так не принято. “Но меня уже было не остановить. Мне ж никто не поверит про эту встречу! И я снова решительно направился к Брессону. “Извините меня, – обратился  я. – Можно Вас сфотографировать?!” После некоторой паузы он улыбнулся  и молча кивнул  головой. Анри-Картье не спеша  разглядывал фотографии на стене, а я же торопливо щелкал затвором камеры. Успел сделать буквально три-четыре кадра. Из них только один оказался резким и композиционно интересным для меня.

Фотография и текст: Фарит Губаев

Расскажите об этом в социальных сетях: