Ты едешь из Кубы вверх, дальше только вверх, к границе с Дагестаном. Дорога пустеет. Вдруг на обочину выбегают дети, заслышав звук приближающейся машины. Они подпрыгивают и размахивают пакетами. У тебя в лобовом стекле гора, обрыв, четыре маленькие фигурки и восемь пакетиков с чабрецом…

Хыналыг — «оранжевое село» на высоте 2200 метров. Его население происходит от древнего албанского племени. Потому у хыналыгцев свой язык, свой тип лица, свои традиции. Когда встает солнце, свет падает на долину так, что все холмы, и трава, и небо становятся цвета хны. Я встала в 6 и пошла наверх, к старой мечети, чтобы увидеть хну, но в то утро над рекой между горами ходил туман. Густой и белый, он шатался туда-сюда медленно, как большеголовое стадо овец, движущихся по долине вместо солнца к новой траве.

Для просмотра фотоистории — нажмите на фотографию

После остановки на дороге, идущей вокруг села, мы повстречали мальчика. Мы спросили, не знает ли он, у кого можно остановиться здесь: «Конечно, знаю, пойдемте ко мне домой. Я сейчас позову отца: он на стройке, но я его позову».

Семья Алишановых живет в традиционном хыналыгском доме в два этажа. Крыша дома и есть двор. В крыше дырка, через которую проходит свет. Зимой ее закрывают и подвешивают к ней тандыр, печь. На ней готовят, сидят вокруг и греются. В доме почти нет мебели, кроме низкого обеденного стола, зеркала с искусственными цветами во второй комнате и расписного сундука в третьей — приданого Сабирэ.

У Сабирэ и Руфата четверо детей. Двое мальчиков 8 и 11 лет — Мейрач и Ульфэт и две девочки — Айгюн и Пярвин 16 и 18 лет. Обе девочки были помолвлены с 15 лет, но потом вышел закон, что замуж выходить можно только после совершеннолетия, и теперь они обе ждут, когда придет время. Руфат говорит: «Приезжай! Зимой будешь свадьбу снимать: наверное, уже вот-вот отдадим Пярвин».

Пярвин оставила школу в 3 классе, а Айгюн доучилась до 7-го. Потом стало некогда: нужно было стадо водить и дома помогать.

Девочки никогда не ели с нами, хотя за столом не было неженатых мужчин. Я спросила, почему они не посидят немного с нами — приносят еду и сразу уходят. Руфат посмотрел на меня, помолчал и сказал: «Потому что я думаю, так лучше всем будет».

Мейрач мечтает о свое доме, говорит: «Когда я построю свой дом, я никого не буду туда пускать, я закрою дверь и буду жить, как захочу». Он уже несколько месяцев копит деньги на велосипед.

Мы вернулись в дом, и Сабирэ (тихо и застенчиво, очень неожиданно для меня!) передала, что девочки просят сделать их портреты, чтобы «было крупно и красиво». Они переодели платки, сели на пол, но никак не могли смотреть хотя бы несколько секунд прямо, не опуская глаз.

Перед отъездом мы пошли на старое кладбище. Мальчики были с нами и, пока мы ходили между плит с еще арабскими надписями, они молча и серьёзно собирали для нас в пакет маленькие сиреневые цветы. Даже Мейрач, пока сидел на склоне и шуршал полиэтиленом, был тихим. А когда возвращались, они побежали вниз с горы, и в небе снова запрыгали пакеты с чабрецом.

Фотографии и текст: Ксения Диодорова

Like Liberty?

Если Вам действительно нравится данная статья и/или проект Liberty.SU в целом, то могли бы Вы поддержать нас? Наш проект существует исключительно благодаря личному энтузиазму небольшой группы фотографов и журналистов. В настоящее время авторы М-Журнала не имеют возможности получать гонорар за выполненную ими работу, которую они делают для Вас в частности. Но Вы можете помочь каждому отдельно или проекту в целом, указав в комментарии платежа имя и фамилию автора и ему/ей будет выплачено Ваше пожертвование без каких-либо комиссий со стороны Фонда Liberty.SU

Спасибо за поддержку и понимание.
www.Liberty.SU

Расскажите об этом в социальных сетях: