М-Журнал Liberty.SU публикует репортаж Сергея Лойко/Лос-Анджелес Таймс из Донецкого аэропорта во время активных боевых действий.

Всего три этажа сохранилось в почерневшем скелете ранее семиэтажного со стеклянными стенами терминала аэропорта, который торжественно открывали два года назад в преддверии чемпионата Европы по футболу 2012 г.

Украинские бойцы контролируют два из них: первый и второй этажи. Несмотря на то что все входы забаррикадированы, пророссийские сепаратисты просочились на третий этаж. По системе узких подземных переходов, ведущих из аэропорта наружу, они попали и в подвал. Враги делят одно здание, клаустрофобически играя в кошки-мышки в затененных комнатах и обгоревших посадочных коридорах.

Вчера, после полуночи, сепаратист неожиданно появился на балконе третьего этажа и выстрелил из гранатомета Муха вниз в холл, где украинские бойцы пытались заснуть на холодном бетонном полу. Граната ударилась о стену и взорвалась. Шрапнель и обломки стены летели повсюду. Не задумываясь, боец по кличке Бэтман бросил ручную гранату на балкон. Но она взорвалась, не достигнув цели, послав новый град осколков поверх голов его товарищей.

002

Крики едва затихли, когда командир объявил, что на позиции врагов, окруживших терминал аэропорта, направляются ракеты Град, пущенные украинской артиллерией.

«Вы знаете, как они это делают, — кричал командир. — Они обязательно промажут. Поэтому бегите в укрытие!»

Через несколько секунд здание содрогнулось от взрыва, прогремевшего на улице с правой стороны, и на мгновение показалось, что оно вот-вот рухнет. Но оно выдержало взрыв, и никто не пострадал.

После пяти месяцев военных действий, сражение между правительственными войсками и промосковскими сепаратистами на востоке Украины достигло скорее всего своего последнего рубежа. Им стал разбитый вдребезги гражданский аэропорт, где когда-то семьи ожидали посадки на самолет, отправляясь в отпуск. Место это не имеет никакого стратегического значения, оно стало символом борьбы Украины за свое будущее.

«Сегодня для нас будущее нашей страны зависит от того, удержим мы этот аэропорт или нет, — говорит 20-летний Александр Варицкий, бывший рабочий-строитель, который недавно присоединился к украинским добровольцам, помогающим защищать аэропорт. — Вот почему я здесь».

Вывеска, которая не так давно поблескивала на новом терминале, гласила: «Донецк. Международный аэропорт имени Сергея Прокофьева». Великий композитор был родом из этих мест. На церемонии открытия в мае 2012 года действующий в то время президент Виктор Янукович в своей речи отдавал дань современному оборудованию, словно оно подчеркивало растущее международное значение Украины. «В начале 1930-х годов проектировщики этого аэропорта не могли себе даже представить, в какое высокотехнологическое сооружение он превратится», — говорил он тогда.

Сегодня пророссийский Янукович больше не президент. Он был свергнут в этом году революцией, которая толкнула Россию на аннексию Крымского полуострова и вызвала вооруженный мятеж в Восточной Украине, по имеющимся сведениям также спонсируемый Кремлем.
На англоязычном портале аэропорта значится: «Заметка для пассажиров: Донецкий аэропорт временно закрыт. Последняя информация о состоянии рейсов доступна на официальном вебсайте Online Timetable». Если пассажиры нажимают на кнопку «Все полеты сегодня», они попадают на пустую страницу.

 

001

В переходах аэропорта можно увидеть обгоревшие каркасы танков и военной техники. В новом терминале все оконные стекла разбиты, каждая дверь, стена или потолок пробиты пулями или осколками.
Сепаратисты, окружившие аэропорт, днем и ночью ведут артиллерийский обстрел; как минимум, раз в день атакует пехота. Обороняющиеся говорят, что в предыдущие две недели 12 солдат в аэропорту были убиты и многие ранены.

«Я пришел сюда добровольцем, потому что если бы я этого не сделал, некоторых солдат некем бы было заменить, и они продолжали бы находиться в этих страшных условиях, — говорит 20-летний Сергей Халан, студент журналистского факультета из Черкасс. — Я сделал это, чтобы сохранить жизнь товарищу, которого я, возможно, не знаю, как сделал бы он для кого-то еще или даже для меня».

Оставивший семью отец Халана — полковник российской армии. Когда они в последний раз говорили по телефону, отец спросил: «Ты разве не знаешь, что будешь убивать своих братьев?» Тогда я ему ответил: «Я не звал этих братьев приходить ко мне на родину с оружием».
 Они одновременно и охотники, и дичь. Из-за их упорства и способности выживать, несмотря на окружение, враги прозвали их киборгами. Некоторые защитники терминала называют себя терминаторами.

«Вся картина очень сильно напоминает мне компьютерную игру со стрельбой, за исключением того, что гоблинов не так-то легко убить, и у тебя в запасе нет одной или двух жизней, — говорит Варицкий, худой молодой человек в форме американского образца и в шлеме, похожем на «натовский». — Я в какой-то степени согласен со всем, что мы тут делаем, при этом раньше я никогда в жизни не мог себе представить, что смогу убивать других людей».

В апреле, когда в армии ему сказали, что у них нет времени на его подготовку, Варицкий примкнул к националистической организации Правый сектор. Он прошел быструю подготовку, ему выдали автомат Калашникова, и неделю назад он прибыл в аэропорт в составе разношерстной группы из 15 человек от Правого сектора — для поддержки подразделения десантников, которые добровольно выполняют особо опасное задание.

Каждому новичку сообщают, что аэропорт — не осажденная крепость, не потому что не осажденная, а потому что не крепость. «Дыры в стенах занимают больше пространства, чем остальные конструкции, — говорит майор Валерий Рудь, который отвечает за минирование и разминирование здания. — Здесь нет ни единого места, где бы пуля или осколки не могли тебя достать в любое время дня. Терминал, который мы удерживаем, еще более хлипкий, чем домики трех поросят, и это чудо, что он вообще еще стоит».

Защитники вооружены разномастным оружием советских времен, в основном, автоматами Калашникова и пулеметами, одеты в разномастные виды формы, каски и бронежилеты поступили от волонтеров или были выданы в армии.

В дневное время генератор питает небольшие ноутбуки и зарядки для телефонов. Ночью выключают радио и фонарики, запрещено курить, чтобы не вызвать снайперского огня. Снайпер стреляет на третью затяжку.
Ночью осенняя температура опускается ниже нулевой отметки, и постоянные беспощадные сквозняки заставляют бойцов кашлять и чихать. Медработник сидит перед небольшой горкой лекарств, подбирая правильное, чтобы помочь страдающему от простуды.

«Почему ты не ослабишь ремешок на каске, — спрашивает он кашляющего молодого солдата, стоящего перед ним. — Если снайпер попадет тебе в каску, то ремешок сломает тебе шею, и уже не понадобится никакое лекарство, сынок». Солдат ослабляет ремешок.

Возможно у украинских войск не хватает подготовки, но храбрости им не занимать. В то время как военные приготовились разгружать бронетранспортеры, доставившие питьевую воду и боеприпасы — такая операция всегда вызывает интенсивный огонь со стороны сепаратистов — два солдата решили, что пора отправить тело танкиста домой.

Танкист погиб в ожесточенном бою неделю назад на подступах к терминалу. Ранее они доставили в аэропорт тела двух его погибших товарищей, но не смогли перенести тело одного танкиста. Тот факт, что погибший танкист все еще там, рядом со сгоревшим танком, не давал им покоя. Когда прибыла бронеколонна, рискуя своими жизнями под перекрестным огнем, два молодых человека выбежали на взлетную полосу, чтобы вернуться с останками погибшего.

009

«Мы должны были это сделать для танкиста, — говорит один из бойцов, который назвал себя Славиком, после того как они достигают относительно спокойного места. — Этот парень был героем. Он заслужил, чтобы его личность была установлена, и чтобы его похоронили, как положено».

Однажды утром стрельба раздалась внутри терминала. Пули свистели, ударяясь о пол и стены вокруг осажденных. Они летели из разрушенного посадочного коридора.

Через минуту все закончилось. Командир с позывным Рахман стоял снаружи терминала, на взлетном поле, рядом с посадочным рукавом. Он глядел на дымящийся в его руке пистолет. «Я выпустил в него весь рожок, — сказал Рахман, — вместо того чтобы упасть, он стрелял в меня в ответ и ушел, будто киборг он, а не я». «Нам надо что-то делать, чтобы выкурить их отсюда», — сказал один солдат. Но как?

«Лучшее, что мы можем сделать, это взорвать все, что осталось от этого аэропорта, — сказал он. — Взорвать к чертовой матери взлетную полосу».

Для качественного просмотра фотографий используйте кнопку «fullscreen»
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина
© Сергей Лойко. Донецкий аэропорт, Украина

Фотографии и текст Сергей Лойко/Лос-Анджелес Таймс

Расскажите об этом в социальных сетях: