Остров Поджабный, река Волга, Самара. Яхтенный фото-проект «От Белого до Черного моря»

Палатки на берегу вперемешку с какими-то странными строениями, размером с палатку, но непонятно из чего сделанными, стали попадаться на правом берегу Волги почти сразу после выхода из шлюза в Тольятти в сторону Самары. Поначалу это не кажется удивительным, места здесь действительно великолепные: Жигулевские горы, острова, протоки, отмели, песок. Вода, мутная и зеленеющая ряской всего несколькими километрами выше по течению, здесь вдруг становится удивительно чистой и прозрачной. Грех не воспользоваться возможностью и не пожить здесь. Хотя бы в палатке, «если терем с дворцом кто-то занял» (В.Высоцкий).

Но постепенно, приглядываясь к скоплениям таких палаток и странных строений, начинаешь понимать, что это нечто более устоявшееся и необычное, чем кажется на первый взгляд. Замечаешь вдруг, что изменилась не только прозрачность воды, но и ее освоенность всякого рода плавсредствами. Здесь река кипит от скутеров, рейсовых теплоходов, моторок, барж, катеров. Да и «лагеря» оказываются оборудованными, где продуктовыми палатками, где лесенками для спуска к воде, много признаков долговременности и некой основательности.

Поэтому, находясь в Самаре, мы решили сплавать и посмотреть на такие «лагеря» собственными глазами, благо, как нам рассказали, напротив Самары есть, как минимум, два крупных скопления. Самарцы называют их «Средний пляж» и «Нижний пляж». Расположены они на Поджабном – острове Самарской луки. Хотя правильнее было бы говорить, что это разные острова, так как пляжи разделены протокой. Но то ли из-за гуляющего уровня воды, то ли по историческим причинам, считается, что это один остров.

Еще на теплоходе, регулярно отправляющемся с речного вокзала, мы познакомились с Анатолием. Он один из «коренных» обитателей Нижнего пляжа – там жили еще его родители, а отец и сейчас продолжает жить там же и даже зимой. Анатолий рассказал, что на острове всю жизнь было запрещено капитальное строительство. Но места очень привлекательные для летнего отдыха, поэтому еще в советские времена (начало 70-х) здесь на все лето вставали палаточные лагеря от различных организаций. И люди тогда (как, впрочем, и сейчас) летом жили в палатках и плавали ежедневно на работу в город. Со временем палатки стали частично заменяться чем-то более постоянным — маленькими самодельными домиками-бытовками.

Лагерь, в котором жили летом родители Анатолия, был от Гидропроекта, по соседству стояли какие-то военные. Анатолий, к нашей радости, любезно пригласил нас на чай, поэтому мы получили возможность посмотреть на жилище и на «лагерь» изнутри.

Его домик оказался каким-то странным, но очень уютным внутри сооружением, сделанным из подручных материалов. В домике спал его сын, а также друг с семейством. Причем друг как раз собирался на работу. «Я уже опоздал на час, ну опоздаю на час-другой, не страшно. Я работаю в Евросети». Про себя я посочувствовал ему (была суббота, а ему на работу) и порадовался за него: работа позволяет такую вольницу.

Пока сидели и говорили на улице в ожидании чая, тут и там стали появляться соседи – кто зубы чистил, кто к завтраку готовил, кто газету почитать вышел. Тут надо сказать, что домики во-первых маленькие, во-вторых, тоненькие (фанера, тенты, картон, вагонка и т.д.), в-третьих, стоят друг от друга в 2-3 метрах. Поэтому все разговоры слышны настолько хорошо, что как будто все разговаривают друг с другом, просто не выходят за ненадобностью из своих «переговорных».

© Сергей Трапезин

«У нас здесь как коммунальная квартира. Мы знаем друг о друге больше, чем порой о ближайших родственниках». И действительно, разговор с Анатолием был похож на кадры из какого-нибудь старого доброго советского фильма о жизни в коммуналке – начинаешь разговор с одним соседом, его подхватывает, не отрываясь от своих дел и не повышая голоса, другой, из другого дома, тут же вступает третий, оторвавшись от газеты, просто повернув голову и глядя поверх очков…

Здесь все миниатюрное. И все это – не собственность (ее здесь не получить ни на землю, ни на что), а «вечные времянки». Есть огородики, каждый не больше квадратного метра, причем земля зачастую привозная (вообще здесь песок). Есть клумбы в покрышках. Есть «террасы» для чая – площадочки не больше кухни в малогабаритной квартире. Зато почти нет заборов. Есть декоративные символические оградки высотой не более 30 см. И борьба с наступающей рекой. После построения плотины ниже по течению берег стало размывать, поэтому его постоянно укрепляют. Раньше в дело шли камни, мешки с песком, бревна. Сейчас основной строительный материал — пластиковые пятилитровые бутылки, засыпанные песком.

Естественно, на острове нет электричества. Поэтому большинство использует автомобильные аккумуляторы. Некоторые используют генераторы, но большинство от них отказалось – слишком шумно и выхлопы портят всю пастораль.

Мы пошли дальше гулять по острову. С Анатолием не прощались: он пообещал после нашего исследования острова переправить нас через протоку на соседний Средний пляж, но мы в итоге из-за нехватки времени так и не вернулись к нему. Надеюсь, мы не обидели его этим.

Чем дальше мы шли вдоль берега, тем более интересным нам казалась эта странная форма жизни. Появилось ощущение, что не обремененные частной собственностью, местные обитатели научились легко относится к здешнему своему имуществу (благо, оно в головах все равно имеет статус временного) и стали постепенно превращать свои «жилища» в своего рода арт-объекты. И эта легкость невероятно отразилась на открытости и гостеприимстве. Стоило с кем-либо заговорить, почти сразу получали приглашение на чай или на что покрепче, нам всюду пытались подарить рыбу – и сырую, и вяленую. Один из местных жителей, Алексей, с радостью и энтузиазмом рассказывавший нам о том, как у него тут все устроено, после нашего отказа принять в подарок вяленую рыбу, вдруг посуровел голосом и спросил: «Не нужна рыба? Вы что, пиво не пьете?». «Пьем». «Ну тогда без вариантов». Возражать было трудно.

Этот Алексей, когда мы подходили, как раз строил с напарником новую… новый… не знаю… фанерный куб два на два на два метра. Что это будет, я не знаю. Мы сказали, что нам интересно, как здесь строят. Он держит доску, напарник к ней что-то прибивает. «Как строим, как строим…». В этот момент напарник попадает молотком ему по пальцу. Шипит, с интересом секунду рассматривает разбитый палец и тут же, смеясь, отвечает «Вот так вот и строим!!».

Оказалось, что место, где из года в год живет Алексей, полностью заливается во время половодья. Поэтому он осенью все собирает (сносит), а весной обратно вкапывает-сколачивает. При этом у него есть кухня (вполне себе бытовка), туалет, отдельно стоящий «куб» спальни и вот мастерит что-то еще. Помимо Алексея, там живет сейчас его отец (80 с чем-то лет) и жена. На улице стоит самовар, висит умывальник, в куче деревяшек, под полиэтиленом, кошка с котятами, все дела.

Причем у всех самарцев, с кем мы говорили, вызывал недоумение наш интерес: «Что тут странного? Ну живем все лето всей семьей в лагере, ну выходим утром из палатки в костюме и с «дипломатом» и на катере едем на работу, а вечером возвращаемся».

Идем дальше. Нам сказали, что на другом конце острова есть район, который называют «Рублёвкой», по аналогии с одноименным подмосковным «элитным» поселком. Потому что там времянки навороченнее. Вдруг видим на возвышении кубинский флаг, транспарант «Куба», самодельный манекен с автоматом, одетый в камуфляж, надпись «ВДВ». Решаемся подняться. Оказывается, это действительно «Остров свободы» и ВДВ. Все сделано с куражом и юмором. Под навесом была организована очень уютная кухня и гостиная, стоял выключенный телевизор, подключенный к аккумуляторам. Здесь сидело несколько человек. Кто разговаривал, кто слушал, кто курил кальян. Нас пригласили к столу, налили пива, угостили только что пожаренной свежайшей и вкуснейшей рыбой. Очень интересные, хотя и разные, люди. Много рассказали о самарской области, о здешних местах, о самарцах. В том числе неожиданного. Например, здесь есть мнение, что выражение «скатертью дорога» пошло из Самары (а именно, с Царева Кургана — горы, где, по преданиям, останавливался Петр I, когда путешествовал в Астрахань по Волге). И что означает оно не пожелание ровной и гладкой дороги (хоть и с иронией), а что «скатерть» кладется под ноги изгоняемому, дабы тот не испачкал своими ногами самарскую землю.

Рассказывали и про этот остров. Оказывается, помимо Кубы здесь есть и другие «государства»: «Канары», «Кипр, бля» и «Тайвань».

Множество проявлений смекалки видели мы в этот день: и погреб, вырытый в песке на 3 метра, стенки которого были сделаны (укреплены) по уже известной нам технологии – пластиковыми бутылками с песком, и ванная, установленная прямо на пляже под зонтиком, и бани различных конфигураций, и укрепление для удочек, сделанное из тележки из супермаркета, и школьная мебель, выставленная прямо на берегу (столы и парты), как будто скоро сюда придут ученики и начнется урок «Наблюдаем Волгу», и кухню, без стен, но на помосте с линолеумом, на котором стоят железная кровать, стол, раскладушка, ванная и неподключенный холодильник… К сожалению, всего не упомнишь и не увидишь, потому что уехать с «Острова свободы и любви» трезвым практически невозможно.

© Александр Аксаков
© Александр Аксаков
© Александр Аксаков
© Александр Аксаков
© Сергей Трапезин
© Александр Аксаков
© Александр Аксаков
© Александр Аксаков
© Сергей Трапезин
© Александр Аксаков
© Александр Аксаков
© Сергей Трапезин
© Александр Аксаков
© Сергей Трапезин
© Сергей Трапезин
© Сергей Трапезин
© Сергей Трапезин
© Сергей Трапезин
© Сергей Трапезин
© Александр Аксаков
© Сергей Трапезин
© Сергей Трапезин
© Александр Аксаков

Сергей Трапезин (текст)

Все материалы фотоэкспедиции «От Белого до Черного моря»

Сообщите, пожалуйста,  об этом в социальных сетях:

Расскажите об этом в социальных сетях: