М-Журнал: После трагического наводнения в Крымске, тысячи добровольцев со всей страны поехали помогать пострадавшим людям. Их гражданская и человеческая активность обеспокоила власть, и власть отреагировала законопроектом «о волонтерстве», который до сих пор не принят: «Самая большая проблема добровольчества — это попытки чиновников загнать всех волонтеров в списки и договоры», — считают они. В идеале волонтеры вообще не хотят, чтобы этот закон появился.

— Молодой человек, как часто вы ведёте себя неадекватно?
— Да вроде бы не так уж и часто…

Этот и ещё около двух десятков странных вопросов мне задавала психолог в небольшом тёмном подвале одного из питерских дворов-колодцев. Разговор состоялся накануне моего отъезда в лагерь волонтёров. «Годен». Убедив доктора в своей адекватности, я получил распоряжение явиться вечером к месту «X» в полной боевой готовности с рюкзаком и вещами. Так и началось моё путешествие в станицу Нежнебаканскую Южно-Крымского района Краснодарского края, однажды ставшего местом стихийного бедствия.

Мы отправились туда вечером. Со мной ехало ещё полтора десятка человек, прошедших собеседование с психологом и признанных годным для работы на месте наводнения. Большая часть нашего автобуса была завалена багажом – гуманитарной помощью.

До станицы добираться больше суток. Ранним утром автобус выгрузил всех возле большого ангара с надписью «Склад свободных волонтёров». Спустя некоторое время к нам вышел сонный человек и провёл на территорию лагеря. Дорога шла через всю станицу. Пейзажи, увиденные по пути, не радовали: то и дело нам попадались похожие на консервные банки перевёрнутые машины, поваленные деревья, горы мусора, унесённые водой крыши домов. И муляша, с которой мне ещё только предстояло познакомиться.

В автобусе я встретился с Большим Максом. Он действительно был огромного роста. Макс предлагал мне уехать обратно. Идея поездки в Баканку казалась ему всё менее удачной, но я уговорил Макса не спешить с отъездом.

Лагерь располагался на окраине станицы, на возвышенности в поле. Это был городок, который в день нашего приезда насчитывал около 70 жилых палаток. Также было ещё несколько палаток технического назначения, в которых хранилось продовольствие, одежда и инструменты.

Церемонию подъёма мы пропустили. Оказалось, что по утрам некий белобородый человек, в простонародьи именуемый Финном, проходит мимо палаток с кастрюлей и колотит по ней, как по барабану, сообщая спящим, что время подъёма уже настало. Отныне каждый мой день в волонтёрском лагере начинался с этих звуков.

Разбуженные грохотом волонтёры вылезали из своих спальных мешков и сонно направлялись к большому столу, где завтракали и распределяли задания. Все они делились на группы, брали необходимые инструменты и приступали к выполнению поручений.

Вскоре я понял, что все действия волонтёров чётко скоординированы. Основным занятием была работа на складе и раздача гуманитарной помощи. Некоторые ребята разбирали завалы и помогали местным жителям восстанавливать дома. Другие участники работали «в тылу»: готовили еду, занимались детьми в лагере для пострадавших, принимали заявки на гуманитарную помощь. Работы хватало всем.

NV__5219

В день приезда меня отвели к завхозу, который отвечал за перепись населения. Он определил меня жить в палатку (как правило, в них заселяли по двое в целях экономии места), выдал рабочую одежду, обувь и комплект молодого бойца – зелёнку, йод и перекись водорода. В местном медпункте мне, как и всем новичкам, сделали какие-то прививки на случай заражения инфекцией, чему способствовали общая разруха, грязь и трупы. Тела людей были собраны ещё в первые дни, а вот с животными дела обстояли намного хуже. В то жаркое лето мне самому несколько раз приходилось видеть полуразложившиеся и смердящие туши собак и домашнего скота.

Так вышло, что я попал в только что созданную группу «Русло», руководителем которой был безумный Джек Воробей (это прозвище дал я, так и не узнав его настоящего имени). Образ лидера «Русла» отлично сочетался с его новым именем, а потому до самых последних дней существования лагеря все именно так его и называли. В одной группе со мной оказались две девушки, которых вооружили бензопилами. Больше желающих трудиться в новой команде не оказалось.

Работа в «Русле» была тяжёлая, скучная, а главное – хаотичная. Весь первый день мы провели возле устья реки, разгребая завалы. Течением приносило вырванные с корнем деревья, домашнюю мебель и разную утварь. Нередко можно было откопать в грязи телевизор. Несмотря на весь этот сумбур, девушки с бензопилами, казалось, пребывали в некоторой эйфории и с энтузиазмом орудовали под командованием безумного Джека Воробья. В лагерь я вернулся вечером, измотанный и плохо понимающий, что вокруг происходит.

Ситуация прояснилась, когда меня познакомили с самым главным человеком. Его звали Эд Старший. Наше с ним общение проходило в его большой палатке. Тогда я рассказал ему, что изначально приехал в качестве журналиста, но сейчас хотел бы побыть волонтёром и помочь людям. Эд согласился принять меня. Он подробно рассказал подробности местной жизни, после чего я пошёл спать. Уже темнело. Приближалось время отбоя. Приятной новостью стало, что мой сосед съехал, оставив меня полноправным хозяином временного жилища. На следующий день я записался в группу «Грязь», цель которой заключалась в том что, её участники помогали местным жителям расчищать завалы в домах и во дворах.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Местные, конечно, вели себя по-разному. На Кубани живут большими семьями, поэтому некоторые не обращались за помощью к волонтёрам, а старались своими силами наладить быт. Часто люди не только расчищали свои участки, но и помогали соседям. Иногда хозяевам было не до разбора завалов – в таких домах оплакивали погибших. Тем же, кто был не в состоянии самостоятельно навести порядок, приходила на помощь «Грязь». В первую очередь волонтёры шли к одиноким старикам и женщинам.

Работы у нас было много. Мы чистили, разгребали, таскали, пилили. В лагере я узнал, что такое муляша – смесь из плотной грязи, которая образуется при наводнении. Она не высыхает даже после того, как большая вода уходит. Единственный способ избавиться от неё – это применение физической силы (в нашем случае – при помощи лопат). Муляша была везде – в комнатах, в подвалах, погребах, она блокировала входы и выходы из домов. Она была заклятым врагом местных жителей и волонтёров.

Большой Макс тоже был в «Грязи». Периодически он продолжал агитировать меня уехать, но при этом сам работал за двоих. Наверное, самое тяжёлое для меня тогда было не таскать ведра, набитые муляшей, или махать лопатой и работать бензопилой. Куда сложнее было общаться с людьми, раз за разом слушать их истории, такие разные, но одновременно такие похожие – о том, как они переживали эту страшную ночь наводнения. Они делились страхом, обидой, болью и скорбью. Кто-то потерял дом, кто-то – близкого человека. Многие просто не знали, как и зачем жить дальше.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Так проходил день за днём. Одни волонтёры уезжали, их места занимали другие. Я работал в разных группах, в том числе и на складе с гуманитарной помощью. Туда поступали вещи со всей страны, иногда совсем ненужные. Мы даже сделали небольшой музей, посвящённый самым глупым предметам гуманитарной помощи. Особенно мне запомнились коньки и костюм из секс-шопа.

У нас были хорошие отношения с местными жителями. Периодически люди звали то на обед, то в баню. Один раз Старшего Эда даже попросили стать крестным отцом. Эд решил взять меня с собой, но посчитал, что мое татуированное тело будет не очень хорошо смотреться в храме. По этой причине меня решили приодеть. Разумеется, я был отправлен на склад с указанием подобрать что-нибудь из категории «получше».

NV__4748

Заведовал складом забавный человек по прозвищу Немец. Он носил зелёные хипстерские очки, пиджак, по-видимому, итальянского производства, и модные туфли. Всем своим видом он давал понять, кто тут главный по раздаче гуманитарной помощи. После посещения склада я понял, что рубашка от Армани на мне неплохо сидит, а вот джинсы «Ливайс» немного велики, к тому же в них жарко. Каждый день около склада выстраивались люди, которые нуждались в одежде и предметах первой необходимости. Немец в своём фирменном пиджаке чётко следил за тем, чтобы всё делалось так, как должно быть – вещи выдавались в соответствии со списком и под подпись.

Я пробыл в лагере около двух недель. За это время там сменилось много волонтёров. Под конец количество палаток сократилось примерно штук до 50. И вот в одно солнечное утро я тоже сдал свою палатку завхозу и уехал.

От Старшего Эда в благодарность за труд я получил возможность ещё раз сходить на склад за вещами «получше». Немец в пиджаке итальянского производства подарил мне олимпийку с надписью «Зенит» и футболку с изображением двух спаривающихся коров. На прощание Немец сказал, что специально оставил эти вещи для меня и знал, что они мне понравятся.

***

Домой я ехал уставший физически, но ещё больше – морально. Мне было важно подумать обо всём, что произошло со мной за это время, и многое переосмыслить в этой странной и местами жестокой жизни.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

***

Через месяц мы с питерскими друзьями встречали автобус из станицы Нижнебаканская. На нём приехали последние волонтёры из лагеря. Среди них был и Большой Макс, который до конца помогал тем, кто нуждался в его помощи.

***

Через два месяца я был фотографом на свадьбе у Немца и девочки-волонтёра из Питера. На Немце уже не было его итальянского пиджака.

***

Младший Эд  после всего произошедшего не смог вернуться к обычной жизни. Он бросил работу и остался жить в Баканке.

Фотографии и текст Павел Волков 

Расскажите об этом в социальных сетях: