«Ты чувствуешь себя Миклухо-Маклаем в стране папуасов?» — спросила меня Ирина Меглинская (галерист), когда агрессивная толпа человек в двадцать, «ряженых казаков» и маргинальных представителей Православной церкви, телами перегородили вход в галерею, где должно было состояться открытие выставки «Icons» под кураторством Марата Гельмана.

Я чувствовал, что хочу снимать происходящее вокруг сюрреалистическое мракобесие в «эпоху просвещения» мобильным телефоном через приложение Instagram и немедленно передавать это в глобальную сеть. В смысле технологий я был подобно Миклухо-Маклаю, но в смысле «просвещения», «искусства в народ», я скорее чувствовал себя «обманутым папуасом», чем представителем более просвещенной цивилизации. Почему? — по двум причинам:

1) Когда-то религия, в том числе, несла в себе функции Просвещения. Вспомните, например, почти христианско-пропагандистский фильм Мэла Гибсона «Апокалипсис», когда на фоне варварства, отрубленных голов местных индейцев-аборигенов, в конце фильма появляется испанский фрегат с огромным крестом как ознаменования новой эпохи Добра и Просвещения. Как Спасение. Однако мы также знаем, что стало с этим народом в эпоху крестовых походов и мракобесия. Их ограбили и истребили под предлогом экспансии религии. Экспансии Христианства.

2) Когда-то искусство было частью религии. Само искусство произошло от веры, неверия или сомнения. Касается ли это музыки, живописи или рисунка. Первые сюжеты художников рассказывали нам о жизни святых и библейских истинах, а феномен русской иконы до сих пор нуждается в изучении с позиции искусствоведов потому, что они просто пропустили это явление как искусство, спохватившись, назвали Андрея Рублева художником, а не просто монахом, но было уже поздно.

Выставка Марата Гельмана так и называется — «Иконы». Современные иконы, современных художников, современного искусства. Лично я не нашел в этих картинах ничего, чтобы как-то и чем-то оскорбляло  чувства верующих. Христиан или мусульман. Значит причина подобного антагонизма вовсе не в искусстве, не в его форме и содержании. Но в чем? — в агрессивной экспансии современного искусства. Современное искусство использует почти такие же методы насаждения своих интересов как когда-то этим занимались крестоносцы, очевидно, унаследованные им от прародителя Религии. Ну разве что более цивилизовано в наше время, без пыток на дыбе и сжигания на костре.  Да и сам Марат Гельман больше напоминает «папу римского российского современного искусства и политтехнологий», чем художника или куратора. Переезд «папы современного искусства» из Перми в Краснодар и есть настоящая экспансия художественных и финансовых интересов. И ничего святого.

Почему переезд? — потому что современное искусство, как и церковь, постоянно нуждается в финансировании. Лояльного губернатора к современному искусству в Перми больше нет. Необходимо найти другого. С бюджетом. Этим другим и стал немного казак, немного представитель местной ОПГ с кем должен договориться Марат Гельман. Не получилось? — получилось, если бы с другой стороны не влияли, ненавидящие Гельмана представители РПЦ и не выпустили бы своих «местных крестоносцев» на открытие выставки «Icons» в Краснодаре. Так что проблема не в святости и не в искусстве. Проблема в агрессивной экспансии и финансировании. Похожая история как с племенем инков и их золотом, не правда ли?

Олег Климов
Краснодар. Кубань. 15 мая 2012

Расскажите об этом в социальных сетях: