Рядом с общественно-политическим архивом находится православная церковь. Скользко. С крыши церкви гастарбайтеры сбрасывают куски снега. «Осторожно!» — Кричит один из них.   «Снег башка попадет», — про себя ему отвечаю и молча иду мимо — в архив.

Вход в архив охраняет женщина в милицейской форме, в бронежилете поверх огромных грудей и с пистолетом на правой ягодице. «Здравствуйте», — говорю ей и думаю: как же она носит такой тяжеленный «броник » на пышной груди, но вслух спрашиваю: «Зачем такую тяжесть терпеть?» Она отвечает: «Положено!» … Это Москва-2013 — без любви и иронии.

Здесь, в архиве, я ищу следы российского солдата чеченской войны (на фото), который в январе 1995 года оказался в плену, о чем написал в письме своей матери — эта женщина пробиралась к сыну под обстрелами и бомбежками, минуя все линии фронта и весь кошмар войны. Она нашла его. Я присутствовал при их встрече. У нее не было ни бронежилета, ни оружия. У нее было только письмо от сына.

В архиве сотни таких писем. Я читаю их. Страшно. Когда читать становится невозможно, я иду курить. Женщина в бронежилете и с пистолетом на ягодице любезно выпускает меня на улицу. Пока курю, мне кажется: у России — женское лицо. Я много видел этих лиц. В Чечне, подобно призракам, они в течение дня бродили по улицам, разыскивая своих детей среди брошенных трупов российских солдат, а ночью их место занимали городские собаки, озверевшие от войны и голода. Эти лица были на линии фронта, в военных госпиталях и в местах содержания военнопленных. Эти лица были везде на войне, но никто не замечал их, с ними не хотели говорить то ли потому, что у них были всего лишь личные и маленькие трагедии в сравнении с трагедией большой Россией, то ли потому, что «лицо войны»- совершенно не похоже на лица солдатских матерей.

Теперь читаю списки погибших российских солдат, в том числе составленные их матерями, написанные от руки простым карандашом на каких-то обрывках бумаги. Десятки, сотни, тысячи имен и фамилий с безжалостной резолюцией: «плен», «пропал без вести», «погиб»… Среди этих документов, справок и обращений — нет ни одного списка или клочка письма, в котором бы говорилось, сколько детей своих спасла от смерти Родина-мать.


Из тысячи солдатских писем, мне нужно только одно, чтобы рассказать одну «маленькую историю» про «великую Россию». Скупое описание этой трагедии, случившейся для 48 взятых в плен российских солдат спецназа, я нашел в одном из писем:

(орфография сохранена) » 09/01/1995 Здраствуйте дорогие мои родители мама, папа, сестренка и братишка, бабушка, дедушка, крестная и все мои близкие родственники. Вот пишу вам письмо с самой Чечни. Нас суда привезли 1 декабря [1994] все время торчали в Маздоке [база федеральных войск] и вот 31 декабря нас закинули в горы выполнять задание нашего тупорылого правительства. Семь дней лазали по горам бестолку голодные, холодные а 7 числа [января, 1995] нашу группу взяли в плен…»

Сейчас у меня есть 26 писем, написанных военнопленными 22-й бригады ГРУ 9-10 января 1995 года из шалинской тюрьмы к родителям, очевидно, иногда под диктовку своих надзирателей. Но я по-прежнему не знаю, какое из этих писем написал солдат своей матери, которая — несмотря ни на что — приехала на чеченскую войну ради спасения сына. Чтобы узнать это, мне достаточно написать 26 писем по адресатам — но без надзирателей.

Фотографии и текст: Олег Климов

Like Liberty?

Если Вам действительно нравится данная статья и/или проект Liberty.SU в целом, то могли бы Вы поддержать нас? Наш проект существует исключительно благодаря личному энтузиазму небольшой группы фотографов и журналистов. В настоящее время авторы М-Журнала не имеют возможности получать гонорар за выполненную ими работу, которую они делают для Вас в частности. Но Вы можете помочь каждому отдельно или проекту в целом, указав в комментарии платежа имя и фамилию автора и ему/ей будет выплачено Ваше пожертвование без каких-либо комиссий со стороны Фонда Liberty.SU

Спасибо за поддержку и понимание.
www.Liberty.SU

Расскажите об этом в социальных сетях: