М-Журнал представляет фотовыставку Александра Чекменёва, который больше десятилетия спускается в «самокопки» — нелегальные шахты угольного региона Украины. Результат этого труда — книга «Донбасс», погружающая нас в самое сердце угольного бассейна и открывающая его душу — горькую, шальную, потерянную… Обьясняет ли нам эти фотографии всё происходящее сегодня на востоке Украины? — Безусловно: унижение человека и человеческое достоинство; социальная несправедливость и ожидание счастья; коррупция власти и гражданский протест — логика войны и мира.

 

На фоне общей повальной безработицы и колоссальных годичных задолженностей по заработной плате на угольных предприятиях, «шахты-самокопки» были основным источником доходов в многочисленных шахтерских поселках на Донбассе.

Зачастую вокруг нелегальной стихийной добычи угля также стихийно формировалась инфраструктура мелкого предпринимательства: в соседних лесопосадках рубили лес для крепежа лавы, переносчики и грузчики, кто на плечах, кто на тележках, доставляли крепи к шахте. Из соседних домов приносили горячие обеды, пирожки, чай и крепкие напитки.

Если свадьба или похороны — сбрасываются вскладчину всем коллективом. Если большие прраздники, как то Пасха, Рождество или дни рождения — отмечают всей бригадой — в такие дни работа останавливается. Именинник или именинники выставляют до десяти бутыльков самогона, а еду — кто что принесет. Тут же варят кулеш или плов. Сильно «наотмечавшихся» зимой развозят на санках или приводят домой, никого не бросают. Есть такое понятие как «шахтерская сцепка». Это когда в советские времена шахтеры, обмыв получку, всей бригадой брались за руки, сцеплялись локтями и разводили всех по домам. Милиция в таких случаях не то что «шахтерскую сцепку» не могла разорвать, но и близко подойти не решалась.

«Зачем все это снимать?» — спрашивали меня на Донбассе. Я отвечал, что снимаю то, чего скоро не будет, потому что этого не должно быть — хотя бы потому, что так жить нельзя. А некоторые и не выживали. Так в очередную поездку на «самокопки» я узнал, что покончил жизнь самоубийством восемнадцатилетний паренек, которого я снимал и с которым общался не один день. А в Луганске перед зданием облисполкома, во время голодовки, совершил самосожжение доведенный до отчаяния шахтер — спасти его так и не удалось…

Для просмотра фотографий используйте кнопку «fullscreen»

© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев
© Александр Чекменев

 

Александр Чекменёв (фотографии и текст)

«Уголь Чекменёва» — это зябкое, бездушное слово — «сырье». Его уголь — это «порода Донбасса», когда его добыча означает лишь борьбу за выживание, часто гибель, а в лучшем случае — скудный доход плененных им тружеников. Приобрести книгу

Расскажите об этом в социальных сетях: