Из школьного курса я мало что помню. Из математики: «условие, при котором «необходимо и достаточно…». А из уроков рисования? «Линия горизонта» и «перспектива — это…» Точными науками я так и не заинтересовался, а выбрал путь «изображения». Изображал людей в разных проявлениях – работающих, отдыхающих, стреляющих, верующих и неверующих и считал, что находиться на «переднем крае» — этого уже достаточно, чтобы зритель был вовлечен и очарован тем, что только я видел, только я чувствовал, только я снимал. А снимать предписывалось «Лейкой», как делал это великий А-К Брессон. На меньшее мы не согласны. Кто признается, что верит в миф будто «Лейка» сама делает шедевры? Что-то не видно леса рук.

Если снимать Россию, то непременно «глубинку» — там эти самые неповторимые, сильные и самые художественные кадры повсюду. К тому же черно-белое исполнение только подчеркнет правду жизни. Ведь цвет убьет, отвлечет и порушит пафос. Ведь фотограф-иностранец в России видит только балалайки, лапти да матрешки. Это я о тех клише, чем так богаты информационные фотоагентства. А мы едем в глубинку за духовностью.

Только в России какая же духовность без религии?
Теперь мы знаем, что у Алексея Мякишева есть любимая тема, точка на карте, что тянет приехать еще и еще, приветливые и гостеприимные люди на месте, время и желание творить. Это я о новой работе Алексея «Композиция Колодозера». Автор не раз подчеркивал, что сам он корнями из глубинки, поэтому ему хорошо работается в дали от суетной столицы. Не хочу умалять заслуг и большого желания вернуться к корням, но мне кажется, что этого недостаточно, чтобы появилось Его Величество изображение, образ. Давайте отбросим условности (они же шоры) жанра и обратимся к деталям, из которых и будет состоять целое. Я не оговорился, сказав «будет состоять».

Дело в том, что изображение уже есть, мы его видим и даже оно нам может нравиться. Точнее, мы его с удовольствием «лайкнем». Я хотел бы, чтобы зритель внимательно смотрел в максимальном масштабе на каждую фотографию — и не только Алексея Мякишева — и учился видеть. Давайте учиться смотреть, а точнее, давайте учиться читать изображение. Я не открываю новый континент, только новому поколению увлеченных фотографией это нужно (как говорили в одном фильме) позарез. Из представленных здесь тридцати изображений можно и нужно разбирать каждую. Любая критика, кроме «лайкнуть», нужна для «работы над ошибками», а анализ поможет сделать шаг вверх, перейти на уровень выше.

Итак, фото №1 «мужики на бревнах». Хотя, начать надо бы с обложки, но к ней я вернусь в конце. На фото мы видим зимний сельский пейзаж, мужиков-строителей – грамотно выстроенную композицию. Здесь Олег Климов добавил бы звук топора, хруст снега, матерок и ветерок. Но все это не имеет никакого отношения к чистому изображению. Давайте попробуем сами почувствовать морозный воздух, рассматривая картину. Говорят, что нет совершенства, шедевры не случаются каждый день. Да. Больше того – очень часто автор вообще «не видит» до конца, что снимает, потому что включается подсознание и ведет его руку. Владимир Сёмин говорит, что его фотография вообще рождается на столе после съемки. Во время съемки он «разгоняет» себя на повышенный эмоциональный уровень, доводя почти до экстаза, когда чувствует, «что будет пожива». В большей или меньшей степени, фотограф не управляет процессом, а лишь пытается в нем удержаться. Степень везения определяется не «на съемочной площадке», а в библиотеке, на выставке, при запоминании удачных, признанных, «оцененных» изображений, которые закладываются в нашу память.

Фотограф снимает подсознанием.
К чему такое долгое отступление? Это не отступление, а наступление на еще свободное место в нашей памяти. Мне нравится, как Алексей построил мужичков. Не срежиссировал конечно, а занял нужную точку, нашел удачный ракурс, но… если ближний мужичок склонился, то и второй должен был тоже встать в похожую позу, но уж точно не смотреть в нашу сторону, чтобы получился ритмический рисунок из черных фигур. Его взгляд на нас разбивает кадр, как брошенный камень в стекло. Представьте, что это изображение сделано на стеклянной пластине, второй мужичок смотрит вниз, как первый – изображение-наслаждение и вдруг…

второй поднимает голову и обращается к ближнему, и в это мгновение разбивается наша пластина. Один неверный шаг, поворот, почти не значащая деталь «убивает» впечатление. Увы. Именно этот поворот переводит изображение в документацию происходящего. Это не приговор фотографии, но констатация того, что автор был очень близок к Образу. Фото №2 «хвост». В этой работе служитель церкви несет коробку, собачка машет хвостом. Или не машет – это не важно. Автор заполняет передний план тем, что было под рукой в этот момент. А в кадре при этом ничего не происходит такого, что называется образом или хотя бы смыслом, посланием.

Что связывает собачий хвост и человека с коробкой?
Если бы это был не священник, а «колхозник»? Что это меняет или добавляет? Алексей документирует происходящее, знакомит нас с сельским укладом. Я бы прошел мимо этого кадра из-за отсутствия каких-либо особых художественных достоинств, но собачий хвост! Есть в нем какое-то отторжение, как элемента неэстетичного, почти безобразного, физиологичного, собачьего. В рассматриваемой серии есть еще две работы, где собаки и вовсе в главной роли. Это Фото №5 и Фото №12.
Но так ли они важны в походе за духовностью? И потом, после известной фотографии Брессона, сделанной 1932 году с «трахающимися» собачками, тему эту можно считать закрытой. Вообще, когда-то говорили, что в газете «Коммерсантъ» фотографам запрещают снимать три вещи – красивых женщин, собак и детей, ссылаясь на то, что это спекулятивные объекты. Все они настолько естественны, что даже если не будут позировать, все равно фотограф попадает в плен их «очарования».

 

В фотографиях №3, №11, №16, №26 и №29 так и чувствуешь себя Константин Сергеевичем, чтобы произнести известное «НЕ ВЕРЮ!». А фото №29 с мальчиком вообще лишнее в представленной серии, когда есть уже хорошая работа №9. Здесь удачно найдено сочетание спящего и ковра с оленем, где автор намекает нам на то, что может видеть ребенок во сне. Эта работа кажется мне самой удачной из всех, если при печати еще притенить левую светлую полосу на уровне кровати. Я мог бы охарактеризовать каждую фотографию, но мне хочется особенно остановиться на двух. Они самые спорные или даже странные. Это обложка с девушками или №28 и горящий человек №19. Судя по его бороде и открытому лицу и взгляду можно предположить, что это молодой священник. Но за что же его так в пламень бросать? Ведь у него в груди настоящий пожар. Это что, аллегория какая-то?

Осторожней с огнем!

И еще. Не знаю с чем это связано, с какой-то концепцией или фотографической школой, но фотограф использует сплошь и рядом центральные композиции. Т.е. он ставит в прямоугольнике героев точно в центр. От этого кадр сразу становится статичным, ни какого внутреннего движения. Можете сами убедиться в этом, посмотрев еще раз все фотографии. Может автор не доверяет зрителю и сам хочет указать что или кто здесь главный. Я знал одного фотографа, который так же снимал всех по центру, но у него была веская причина на тот момент – автофокус лучше всего наводил резкость именно в центре. Хотя остальные выходили из это неудобного положения жертвуя чуть-чуть резкостью, смещая камеру и достраивая композицию до нужной.

Итак, фото на обложке или №28. Здесь Алексею Мякишеву отказало чувство самосохранения. Он подошел очень близко к этой двухголовой девушке. Как она себя поведет в следующий момент, предсказать трудно. Если серьезно, то кроме как к девушке-мутанту я не могу к ней относиться. С чувством самосохранения у Алексея, наверное, все в порядке, но с чувством меры нет. Вообще, чувства у художника – это его первое «необходимо и достаточно». Что можно не увидеть во время съемки, то должно быть видно на рабочем столе. Ведь у девушки из пиджака торчит вторая голова! Как бы долго я не смотрел на изображение, не могу отделаться от такого ощущения. Как и в той, рассматриваемой фотографии с бревнами – дело в детали. Будь у «головы» хоть чуть видно туловище (плечо хотя бы), все становилось бы на свои места и мы видели бы двух закрывшихся пиджаком симпатичных «барышень».

А так? Фотопленка, «глубинка», желание приобщить зрителя к прекрасному не всегда достаточны, чтобы зритель по-настоящему ахнул, видя нашу рефлексию.

Вперед! Встречаемся в библиотеке!

Текст: Павел Горшов
Фотографии: Алексей Мякишев

Расскажите об этом в социальных сетях: